«Нулевой канал»

«Нулевой канал»

Иррациональная Америка помимо прочего дала миру (да и в последние десятилетия и России) такой любопытный феномен как «городской фольклор» или «городские легенды» (urban legends). Казалось бы, ничто не остановит победоносное шествие Разума, попирающего суеверия. Казалось бы, планета обследована вдоль и поперёк и не осталось в мире тёмных загадочных уголков. Казалось бы, фольклор как порождение аграрной цивилизации с доминированием урбанистической культуры остался в прошлом, став актуален лишь для единиц религиоведов.

Но не тут-то было! Сфере, которая породила фольклор, оказалось глубоко плевать на все эти «казалось бы». Рационалистический человечек был абсолютно уверен, что подавил эту сферу, а оказалось, что он лишь закрывал глаза в наивной детской попытке доказать себе, что то, чего не видно, не существует. Но Иррациональное явило себя вновь, иронично приняв формы знакомые «свету разума», но наделённые совершенно неуловимым, пугающим его, смыслом. Так, возник «городской фольклор»…

Ничего удивительного, что кинематограф как часть культуры не остался в стороне от этого феномена. Эксплуатируя его, кино одновременно превратилось в его служителя, ретранслируя локальные «легенды» на максимально широкую аудиторию. И в то же время являя собой прекрасный материал для изучения.

Отличный пример этого – сериал «Нулевой канал», производство которого, увы, оказалось прекращено после нескольких сезонов. В отличие, к примеру, от «Американской истории ужасов», которая рассказывает городские легенды с лёгкой, едва уловимой иронией (даже стёбом), «Нулевой канал» юмора лишён, сосредоточившись на саспенсе в чистом виде и на внутреннем переживании героев, столкнувшихся с вторжением Иррационального в свою жизнь. А оно заманивает и пугает героев (и зрителя) выворачиванием наизнанку обычных и обыденных для ratio вещей, превращая их в свою послушную игрушку. И вот уже то телевизионный канал (как в первом сезоне), то дом для квестов (как во втором) становятся дверью в Иной Мир (а может быть глубинный мир самих персонажей, что порой и в известной степени оказывается одним и тем же). И вот уже сами герои становятся живыми персонажами фольклора, отправляющимися в странствие в неведомое «Тридевятое Царство», чья грань, внезапно блеснув в их жизни, переворачивает её и наделяет новым, неожиданным и значительно более важным смыслом…